Virginia Klemm (Katzenjammer)
He was a child, I was a child
Он ребёнок был и ребёнок я,
Sentimental and wild
Сентиментальный и дикий.
Now we’re resting
Теперь же мы покоимся.
Now we’re resting
Теперь же мы покоимся.
For twelve short years, we lived out of health
Каких-то двенадцать недолгих лет жили мы без здоровья
And of prosperous wealth
И богатого состояния.
Oh, my dearest
О, мой дражайший.
Oh, my dearest
О, мой дражайший.
My only portrait to remind you
Обо мне напоминает мой единственный портрет,
My wine on your old cloak
Мое вино на твоем старом плаще,
My voice sustained in our piano
Мой голос, запечатленный в нашем фортепьяно,
Comme les carillons de notre nuit de noces
Comme les carillons de notre nuit de noces.
Heir of my illness, writer of all
Наследник моей болезни, написавший все
The stories and the words
Истории и слова,
That I’m wanting
Которых я жду,
That I’m haunting
За которыми я гонюсь.
When your heart is on your sleeve
Когда ты откроешь свое сердце,
Then I’ll bid you my sweet adieu
Тогда я повелю тебе, милый, adieu,
Don’t forget me
Не забывай меня,
Don’t forget me
Не забывай меня.
The other woman to explain
Другая женщина, которой ты объяснялся,
Her letters I deplore
Об её письмах я сожалею.
I’m the flare inside your sorry dark eyes
Я вспышка в глубине твоих печальных тёмных глаз,
And I’ll leave you nevermore
И я не покину тебя больше никогда.
* Вирждиния Клемм — имя супруги Эдгара Аллана По, умершей от туберкулёза
1 — Отсылка к стихотворению «Аннабель Ли» (приводится в переводе Бальмонта):
«Я ребенок был, и ребенок она,
У моря на крае земли,
Но любили любовью, что больше любви,
Мы, и я и Аннабель Ли!
Серафимы крылатые с выси небес,
Не завидовать нам не могли!»
«Я ребенок был, и ребенок она,
У моря на крае земли,
Но любили любовью, что больше любви,
Мы, и я и Аннабель Ли!
Серафимы крылатые с выси небес,
Не завидовать нам не могли!»
2 — «Как колокола в ночь нашей свадьбы» (фр.)
3 — Прощай (фр.)
4 — Отсылка к стихотворению «Ворон» (приводится в переводе Мережковского):
«И воскликнул я, вставая: «Прочь отсюда, птица злая!
Ты из царства тьмы и бури, — уходи опять туда,
Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,
Удались же, дух упорный! Быть хочу — один всегда!
Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь — всегда!»
Каркнул Ворон: «Никогда».»
«И воскликнул я, вставая: «Прочь отсюда, птица злая!
Ты из царства тьмы и бури, — уходи опять туда,
Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,
Удались же, дух упорный! Быть хочу — один всегда!
Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь — всегда!»
Каркнул Ворон: «Никогда».»